Он нетерпеливо выдохнул.

- Я кусал подушку. Или две. Но это не то, о чем я говорю.

- Ты… кусал подушку? Зачем?

- Посмотри, Белла! – он почти рычал. Он взял мою руку – очень осторожно – и протянул ее мне. – Посмотри на это!

На этот раз я увидела то, о чем он говорит.

Убирая перья, я увидела большие багровые синяки, которые начали проступать на бледной коже моей руки. Мои глаза стали следить за следом, который поднимался сначала к плечу, а потом спускался к ребрам. Я дотрагивалась до синяков на моем предплечье, думая, что они исчезнут, но они снова появлялись. Кожа немного пульсировала.

Очень легко – это было так трогательно - Эдвард поместил свою руку на месте моих ушибов, каждый палец соответствовал синяку.

-Ой, - пикнула я.

Я попыталась вспомнить.

Я не смогла вспомнить момент, когда он слишком сильно сжимал меня. Напротив, я помнила только желание, чтобы он прижимал меня сильнее, это доставляло мне удовольствие.

- Мне... так жаль, Белла,- прошептал он, пока я разглядывала свои синяки, - я знал, я не должен был...

Его голос понизился.

- Я так сожалею, даже не могу передать это словами, - он закрыл рукой лицо.

Я долго сидела в полном удивлении, не зная, что сказать, я видела его страдания. Это так противоречило тому, что я чувствовала.

Потрясение медленно проходило, оставляя на своем месте лишь пустоту. Пустота. Мой мозг был пуст. Я не смогла придумать, что сказать. Как я смогу объясниться с ним правильно? Как мне сделать его таким же счастливым, как я – по крайней мере, такой, какой я была несколько мгновений назад? Я коснулась его руки, но он не ответил. Я попыталась отдернуть его руки от лица, но с таким же успехом, я могла дергать руку скульптуры.

- Эдвард.

Он даже не пошевельнулся.

- Эдвард.

Ничего. Это видно будет монологом.

- Я не сожалею, Эдвард. Я не... Я не могу даже говорить. Я так счастлива. Не сердись на меня. Не надо. Мне так...

- Не говори слова «хорошо», - сказал он ледяным тоном, - если ты оценила мое здравомыслие, то не говорила бы, что все хорошо.

- Но я...

- Белла, не надо, - простонал он, - не надо...

- Нет. Надо, Эдвард.

Он убрал руку, его золотые глаза наблюдали за мной.

- Не порть всё, - сказала я, - Я очень счастлива.

- Я уже все испортил.

- Я не хочу это слушать, - остановила я его. Его зубы щелкнули.

- Черт возьми, - простонала я, - Почему ты не можешь меня понять? Так тяжело когда тебя не слышат.

Его глаза немного расширились.

- Это что-то новенькое. Тебе ведь всегда нравилось, что я не могу читать твои мысли.

- Не сегодня.

Он уставился на меня.

- Почему?

В расстройстве, я вскинула руки, и только теперь почувствовала боль, которую я до этого не замечала.

- Да потому что все это лишнее. Если бы ты только знал, что я на самом деле чувствую сейчас! Или пять минут назад, не важно. Я была совершенно счастлива. Абсолютно и полностью счастлива. А сейчас я порядком рассержена.

- Ты должна сердиться на меня.

- Ну хорошо. От этого ты будешь чувствовать себя лучше?

Он вздохнул.

- Нет. Я не думаю, что сейчас что-нибудь может заставить меня чувствовать себя лучше.

- Что? Теперь я точно сержусь. Ты погубил все мои слова, Эдвард.

Он встряхнул головой и закатил глаза.

Я сделала глубокий вдох. Я чувствовала себя такой чувствительной сейчас, но это было не плохо. Я чувствовала, словно я поднимала гири. Мне довелось испытать это на пару с Рене, когда она была одержима фитнесом. Шестьдесят пять подъемов с десятью фунтами в каждой руке. Я не смогла встать на следующее утро. Это было таким же болезненным.

Я проглотила свое раздражение и попыталась чтобы голос звучал спокойно.

- Мы знали, что нам придется быть очень осторожными Я думала, что это необходимо. Но хорошо, что это оказалось намного легче, чем я думала. И это действительно не имеет значения.

Я провела пальцами по своим рукам.

- Я думаю для первого раза, когда мы не знали что ожидать, мы все сделали прекрасно. С небольшой практикой...

Его лицо вдруг настолько побледнело, что я не смогла закончить предложение.

- Необходимо? Ты ждала этого, Белла? Ты думала, что будет хуже? Ты считаешь эксперимент успехом, потому что смогла избежать худшего? Если нет сломанных костей – это, по-твоему, победа?

Я ждала, позволяя ему выговориться. Я ждала, пока его дыхание снова станет нормальным. И когда его глаза стали спокойными, я вновь заговорила.

- Я не знала чего ждать, но я определенно не ожидала, как... как... как замечательно это было, - мой голос снизился до шепота. Мой взгляд проскользил от его лица к моим рукам.

- Да, но я не знаю, как это было для тебя. Походило ли это на мои ощущения.

Холодный палец приподнял мой подбородок.

- Это то, о чем ты волнуешься? – проговорил он через зубы, - то, что я не получил удовольствие?

Мои глаза опустились вниз.

- Я знаю, что это не одно и тоже. Ведь ты не человеком. Я только хочу сказать, что для человека – это самое лучшее, что было в его жизни.

Он молчал так долго, что я, наконец, взглянула на него. Его лицо стало более мягким, он задумался.

- Кажется, мне придется извиниться, - нахмурился он, - я и не мечтал, что буду чувствовать такое, но прошлая ночь не была... Это была лучшая ночь за всё то время, что я существую. Но я не хочу думать...

Я улыбнулась.

- Правда? Лучшая? – я тихо спросила.

Он взял мое лицо в руки, все еще осторожно.

- Я спросил у Карлайла после того, как мы заключила нашу сделку. Я надеялся, что он поможет мне. Конечно, он предупреждал меня, что это может быть очень опасно для тебя, - тень покрыла его лицо.

- Он верил в меня – это была вера, которую я не заслужил.

Я хотела протестовать, но он положил на мои губы два пальца, чтобы я не смогла прокомментировать его слова.

- Также я спросил, что я должен ждать от этого. Я не знал что это... для вампира.

Он равнодушно улыбнулся.

- Карлайл сказал мне, что физическая любовь очень мощная вещь, мощнее всего прочего. Мы редко меняемся, но сильные эмоции могут нас изменить. Он сказал, что мне не нужно волноваться, так как ты уже изменила меня, - теперь он улыбнулся более искренне.

- Я так же говорил об этом с моими братьями. Они сказали, что это приносит большое удовольствие. Как в первую секунду, когда пьешь человеческую кровь, - он нахмурил брови.

- Но я уже пробовал твою кровь, нет ничего сильнее этого... Но я не думаю, что они ошиблись. Для нас это стало другим. Чем-то большим.

- Да, это было большим. Это было всем.

- Но это не отбрасывает тот факт, что это было неправильным. Даже если ты так не считаешь.

- Что ты хочешь сказать? Ты думаешь, я всё это придумала? Почему?

- Чтобы ослабить мою вину. Но твои слова лишь попытка избавить меня от чувства вины, в то время как я совершил ошибку.

Я схватила его за подбородок и наклонилась вперед. Наши лица были в нескольких сантиментах друг от друга.

- Ты выслушаешь меня, Эдвард Каллен. Я не придумываю ничего ради тебя, понимаешь? Я даже не знаю что сказать, что сделать, чтобы ты перестал чувствовать себя несчастным. За всю мою жизнь я никогда не была так счастлива как сейчас. Даже сильнее, чем когда ты решил что твоя любовь ко мне больше, чем желание убить, или в первое утро, когда я проснулась, а ты уже ждал меня... Даже не так, когда я услышала твой голос в балетной студии, - он воскресил в памяти то опасное время, когда я была на волосок от смерти. Но я не делала паузы. Я продолжала, - или когда ты сказал «Согласен» и я поняла, что мы будем вместе навсегда. То, чтобы сейчас – самое счастливое в моей жизни, и лучшее из всего вышеперечисленного.